Первомай мы с мужем отметили ремонтом в доме. Планировали только покрасить стены в зоне гостиной, не трогая кухню. Но в процессе вошли во вкус и покрасили почти весь первый этаж вместе с прихожей и тамбуром, а еще решили пересобрать кухню, так что нас ждет еще один этап во вторую половину этих длинных майских выходных, когда приедет все заказанное… Но сейчас хочу рассказать о другом.
Мы построили свой дом и переехали в него почти десять лет назад (осенью будет ровно десять). Но переезжать пришлось в голый гипсокартон, даже без чистового пола. Да что там, в день переезда и еще неделю после у нас не было даже двери на веранду, проем был затянут пленкой, а на дворе — октябрь. А у нас — годовалый малыш. Историю нашей стройки я уже рассказывала, сейчас не буду повторяться, почему вышло именно так.
В первые дни после переезда:
И с тех пор очень многое пошло не по плану, в худшем смысле. Мы рассчитывали, что лет за пять, к тому времени как сын пойдет в школу, мы все доделаем потихоньку, вместе с домиком для бабушки. Но случилось много всего непредвиденного, вплоть до сильного пожара в ее свежепостроенном домике. Это все потребовало и огромных затрат, из-за которых мы на много лет оказались по уши в долгах, и времени (муж целый год после того пожара каждую свободную от работы минуту тратил на восстановление домика, не мог отдохнуть ни вечерами, ни в выходные, все приходилось делать своими руками), и, самое главное, психической энергии, которой и так-то было на донышке.
На момент переезда в дом я только-только начала ходить к психологу, впервые в своей жизни, потому что после рождения сына провалилась в глубокую послеродовую депрессию. Благодаря разговорной терапии поначалу почувствовала себя лучше, но потом состояние снова стало ухудшаться — вместе с тем, как усложнялась моя жизнь.
Так проходил примерно каждый мой день дошкольного периода:
Сын подрастал, и взаимодействовать с ним с каждым годом становилось все сложнее. Мы долго списывали все на характер, но потом выяснилось, что у него СДВГ и ОВР (оппозиционно-вызывающее расстройство поведения). Плюс задержка речевого развития, из-за которой пришлось оббежать много специалистов, и несколько хронических проблем со здоровьем.
Почти на всех фото того периода я выгляжу примерно так:
Родилась дочь — высокочувствительный ребенок, с которым во младенчестве было так сложно, что я через полгода после родов весила на 5 кг меньше, чем до беременности. А сын люто ревновал и очень долго был с сестрой на ножах.
Сказать, что мне с ними было тяжело — это не сказать ничего. Всем родителям бывает тяжело, это нормально. Но я не чувствовала радости совсем. В течение нескольких лет моей единственной мечтой было никогда не рождаться. Я не видела света в конце туннеля. Я находила в себе силы вставать с кровати, заботиться о детях, готовить, стирать, убирать и так далее, но делала это только из чувства долга. Проблемы с детьми каждый день доводили меня до слез и опустошали, а сложности с деньгами и вечная стройка в доме добивали окончательно.
Лет пять назад приятельница спросила, почему же мы просто не покрасим стены — ну хотя бы в той самой гостиной, которая больше всего пострадала от детского вандализма (и причиняла мне серьезные эстетические страдания все эти годы). «ПРОСТО?! Да ни **я это не просто!!!» — я помню, как мне хотелось кричать, хотя внешне я оставалась спокойна (и даже не материлась, ни в коем случае). Моя внутренняя реальность была такова, что сил только-только хватало на ежедневную рутину — и ни на что больше. Покраска трех стен казалась чем-то запредельным.
Та самая гостиная:
Я очень старалась наскрести себе ресурса везде, где только можно — по крошечке, по капельке. Я продолжала ходить к психологу, пробовала разные методы и форматы, перепробовала очень много всего, в том числе прошла прекрасный курс на тему внутреннего ресурса, который мне много дал к пониманию себя. Но никто из всех этих специалистов даже не заикнулся о депрессии. И я думала, что вот та, послеродовая у меня позади, а сейчас — ну просто выгорание. Тогда ведь из каждого утюга неслось про выгорание.
Так, продолжая искать ресурс, я дошла до того, что у меня появились пугающие симптомы, и была вынуждена уйти в саббатикал в 2021-м. Несколько месяцев я не работала совсем, и частично это помогло. Эту историю я тоже уже рассказывала в блоге, в красочных подробностях. На тот момент я все еще думала, что у меня — острое выгорание. Я вернулась к работе, но сил по-прежнему хватало только на рутину, а радости было исчезающе мало.
А когда объявили мобилизацию осенью 2022-го и у мужа на работе стали вывозить сотрудников из России, я уже практически рыдала в разговоре с подругой: «Я ничего не хочу менять в своей жизни! Дайте мне спокойно жить как живу». Подруга очень хорошо меня знает с юности, поэтому ей со стороны было хорошо видно, насколько такая реакция для меня неестественна. И когда она сказала мне: «Слушай, а это похоже на депрессию» — я к ней прислушалась и пошла на прием к психиатру.
Подозрение подтвердилось. Врач сказал, что судя по тому, что я описала, в депрессии я уже давно, примерно все эти годы с рождения детей, то есть около восьми лет. И да, настоящая депрессия — это не просто хандра и «не могу встать с кровати». Многие люди в депрессии продолжают ходить на работу, заботиться о семье и выполнять все прочие социальные функции, а проявляется она совсем в другом. Но про это лучше послушать Роберта Сапольски.
Итак, мне назначили антидепрессанты, два препарата. Как сказал врач, если бы я пришла раньше, могло бы хватить и полгода. Но в моем случае курс будет длиться минимум год. Первые изменения я почувствовала уже спустя месяц, а через три месяца произошло настоящее чудо: я ощутила себя так же, как до рождения детей, в юности, ко мне вернулся мой нормальный уровень энергии — не какое-то эйфорическое вау-супер-классно, а просто НОРМАЛЬНО. Просто тихая радость жизни и удовольствие от повседневных мелочей, интерес к чему-то новому и силы на что-то сверх ежедневной рутины.
2023-й:
Я принимала антидепрессанты два года. Как объяснил врач, нужно время, чтобы организм снова научился сам правильно работать с серотонином, иначе, если бросить таблетки, как только стало полегче, все снова откатится назад. Поэтому я закончила курс только осенью 2024 года.
Зима далась мне нелегко, в этот период у меня самая большая родительская нагрузка. И я даже думала, не вернуться ли к таблеткам, но с антидепрессантами любое телодвижение нужно согласовывать с врачом, а это все непросто.
Но когда самый сложный период оказался позади, я заметила в себе то, что доказывало — я в целом в порядке: это было желание покрасить стены в гостиной.
Процесс:
И вот мы с мужем четыре дня подряд с удовольствием орудовали малярными валиками, двигали мебель, ходили по мебельным магазинам — совсем как в юности, когда мы были настолько бодры, что взялись за полный ремонт в нашей первой съемной квартире.
Мы вообще-то действительно любим все это — иначе бы не стали строить дом, не имея достаточно денег, чтобы заказать все «под ключ». И если бы не депрессия, скосившая меня надолго, эти нехитрые улучшения можно было сделать намного раньше. Но что было, то было, фарш не провернуть назад. Хорошо, что я восстановилась сейчас.
